![[Igor Severjanin, 1900er Jahre]](images/severjanin.jpg)
Jung jung jung jung jung ist jeder
Hunger quält die Bäuche wieder
Darum folgt aus freien Stücken …
Hinter meinen Rücken
Werfe ich in stolzem Schwall
Dieser Worte kurzen Schall!
Werden Steine fressen, Düfte
Süße Bitterkeit und Gifte
Wir verspachteln noch die Leere
Tiefen Höhen und die Schwere
Vögel, Wildbret, Monster, Fische,
Winde, Lehm, das Salz, die Gischte!
Jung jung jung jung jung ist jeder
Hunger quält die Bäuche wieder
Alles was im Wege steht
Bald die Kehlen runtergeht.
Im Sarg aus Porzellan geborgen,
Auf Apfelflöckchenstoff, so licht,
Wird einst begraben ( … wie Suvorov … )
Der Neueste der Neuen – Ich.
Den Dichter ziehn längst nicht mehr Pferde, –
Motorisiert fährt meine Leiche;
Blumen um mich liegen werden:
Mimosen, Lilien und ein Veilchen.
Im Funkeln eines Streichorchesters,
Wo Himbeern matschig Seufzer belfern,
Wird sie, von der ich so begeistert,
Philines Polonaise trällern.
Alle sind so froh und sonnig,
Die Gesichter strahln barmherzig …
Und morgenhell und aureolisch
Wärmt alle, dass ich jetzt unsterblich!
1910
dem teuren K. M. Fofanov
Der Frühlingstag ist heiß und golden,
Die ganze Stadt ist sonnenblind!
Bin wieder ich: bin wieder jung,
Bin wieder froh und frisch verliebt.
Die Seele singt und jagt durch Felder,
Ich nenne alle Fremden »Du« …
Welch eine Freiheit! Welche Weite!
Und Liederpracht! Und Blumengruß!
Durchs Schlagloch poltern mit der Britschka!
In jungen Wiesen rumgestreunt!
Den Blick in rosige Gesichtchen,
Und Feinde küssen wie den Freund!
Rauscht, ihr erhabnen Eichenwälder!
Flieder, blühe! Bienen, stecht!
Kein Mensch trägt Schuld: an solchen Tagen
Haben alle Menschen Recht!
April 1911
Bin Komponist: im lauten Tross
Gezogen von Lokomotiven –
Mal Grieg, mal Verdi, mal Berlioz,
Auch mal Gefängnislieder.
Bin Komponist: denn dieses Lärmen,
Wenn Räder metrisch dröhnen,
Erzeugt so viel Gedankenschwere
Der Seele, der monströsen.
Stets im Azur, im Traumland stets
Verfasse ich Gebete.
Bin Komponist: zu meinem Vers
Zauberhafte Rhythmen treten.
St. Vruda, im Zug
1912
In Lilien Champagner! Champagner in Lilien! –
Wer dies trinkt wird klüger und seliger sein …
Mignon – Escamillo! Mignon – Escamillo!
Champagner in Lilien ist heiliger Wein.
Champagner in Lilien ist prickelnder spritzend
Ein Weinchen geschöpft aus dem Blumenpokal.
Ich rühme, fast göttlich begeistert vom Schlückchen,
Christus und Antichrist, Aufstieg und Fall!
Täubchen und Habicht! Reichstag und Bastille!
Asket und Kokotte! Schlaf und Elan!
In Lilien Champagner! Champagner in Lilien!
In Meeren von Lärm ein Leuchtturm des Klangs!
Oktober 1912
Ananas im Champagner! Ananas im Champagner!
Wie wunderbar lecker das prickelt und spritzt!
Im Norwegerjäckchen! Beim spanischen Tanze!
Inspiriert's mich begeisternd! Ich greife zum Stift!
Der Flugzeuge Knattern! Die brausenden Wagen!
Die Expresszüge pfeifen! Im Fahrtwind der Jacht!
Hier wird einer geküsst! Dort einer geschlagen!
Ananas im Champagner – pulsierende Nacht!
Bei quirligen Mädchen, in Gesellschaft von Damen
Verträum ich die Lebenstragödie zur Farce.
Ananas im Champagner! Ananas im Champagner!
Von Moskau bis Tokio! Von New York bis zum Mars!
Januar 1915
Es führte ein Weg am Rande entlang,
Der keinen Zweck erfüllte.
Nein!
Schon deshalb war er schön gelegen.
Ja grade deshalb schön …
Es schmiegte sich der Weg an die Erde,
Drückte sich an sie so herzergreifend.
Wir fanden an dem Weg gefallen,
Der dicht von Gras bewachsen war.
Schicksal, Schicksal, du mein Schicksal!
Schicksal, heimlich, still und leise.
Was will ich von dir, was willst du von mir?
Was hast du mich gepeinigt!
1914
Каждый молод молод молод
В животе чертовский голод
Так идите же за мной…
За моей спиной
Я бросаю гордый клич
Этот краткий
спич!
Будем кушать
камни травы
Сладость горечь и отравы
Будем лопать пустоту
Глубину и высоту
Птиц, зверей, чудовищ, рыб,
Ветер, глины, соль и зыбь!
Каждый молод молод молод
В животе чертовский голод
Все что встретим на пути
Может в пищу нам идти.
Меня
положат в гроб фарфоровый
На ткань снежинок яблоновых,
И похоронят (…как Суворова…)
Меня, новейшего из новых.
Не повезут поэта лошади, –
Век даст мотор для катафалка.
На гроб букеты вы положите:
Мимоза, лилия, фиалка.
Под искры музыки оркестровой,
Под вздох изнеженной малины –
Она, кого я так приветствовал,
Протрелит полонез Филины.
Всем
будет весело и солнечно,
Осветит лица милосердье…
И светозарно-ореолочно
Согреет всех мое бессмертье!
1910
Дорогому К. М. Фофанову.
Весенний день горяч и золот, –
Весь город солнцем ослеплен!
Я снова – я: я снова молод!
Я снова весел и влюблен.
Душа поет и рвется в поле,
Я всех чужих зову на «ты»…
Какой простор! Какая воля!
Какие песни и цветы!
Скорей бы – в бричке по ухабам!
Скорей бы – в юные луга!
Смотреть в лицо румяным бабам,
Как друга, целовать врага!
Шумите, вешние дубравы!
Расти, трава! цвети, сирень!
Виновных нет: все люди правы
В такой благословенный день!
Апрель 1911
Я – композитор: под шум колес
Железно-дорожных –
То Григ, то Верди, то Берлиоз,
То песня острожных.
Я – композитор: ведь, этот шум
Метричко-колесный
Рождает много певучих дум
В душе монстриозной.
Всегда в лазори, всегда в мечтах,
Слагаю молитвы.
Я – композитор: в моих стихах –
Чаруйные ритмы.
Ст. Вруда, поезд.
1912
Шампанского
в лилию! Шампанского в лилию!
Ее
целомудрием святеет оно.
Mignon c Escarmillo! Mignon c Escarmillo!…
Шампанское
в лилии – святое вино.
Шампанское в лилии журчащее, искристо
Вино, упоенное бокалом цветка.
Я славлю восторженно Христа и Антихриста
Душой, обожженною восторгом глотка!
Голубку и ястреба! Ригсдаг и Бастилию!
Кокотку
и схимника! Порывность и сон!
В
шампанское лилию! Шампанское в лилию!
В морях Дисгармонии – маяк Унисон!
Октябрь 1912
Ананасы
в шампанском!
Ананасы в шампанском!
Удивительно
вкусно, искристо
и остро!
Весь
я в чем-то норвежском!
Весь я в чем-то
испанском!
Вдохновляюсь
порывно! И берусь
за перо!
Стрекот
аэропланов! Беги
автомобилей!
Ветропросвист
экспрессов! Крылолет
буеров!
Кто-то здесь
зацелован! Там
кого-то побили!
Ананасы в шампанском
– это пульс вечеров!
В группе девушек
нервных, в остром
обществе дамском
Я трагедию жизни
претворю в грезофарс...
Ананасы в шампанском!
Ананасы в шампанском!
Из Москвы – в Нагасаки!
Из Нью-Йорка –
на Марс!
Январь 1915
Пролегала дорога в стороне,
Не было в ней пути.
Нет!
А была она за то очень красива!
Да,
именно за то…
Приласкалась к земле эта дорога,
Так прильнула, что душу взяла.
Полюбили
мы эту дорогу
На
ней поросла трава.
Доля, доля, доляночка!
Доля ты тихая, тихая моя.
Что мне в тебе, что тебе во мне?
А ты
меня замучила!